- Как звали ту парочку?

- Простите, сэр?

- В Древней Греции, если не ошибаюсь. Ее часто поминают, когда заходит речь о закадычной дружбе.

- Вы имеете в виду Дамона и Пифия, сэр?

- Точно. Мы были просто как Дамон и Пифий, старая прародительница. Но что он делает в ваших пенатах? Я не знал, что вы с ним знакомы.

- Мы и не были знакомы. Но его мать - моя старая школьная подруга.

- Понимаю.

- И когда я узнала, что он баллотируется в парламент на внеочередных выборах в Маркет-Снодсбери, я написала ему, что он может расположиться у меня. Это гораздо лучше, чем прозябать в гостинице.

- В Маркет-Снодсбери идет избирательная кампания?

- Вовсю.

- И Медяк один из кандидатов?

- Он выдвинут от консерваторов. Ты, кажется, удивлен.

- Еще как. Можно даже сказать, потрясен. Я и не подозревал, что у него есть общественная жилка. Как его успехи?

- Пока трудно сказать. В любом случае ему необходима всесторонняя помощь, поэтому я хочу, чтобы ты приехал и поагитировал за него.

Я в раздумье пожевал нижнюю губу. В такую минуту следует проявлять осмотрительность, а то еще мало ли что.

- Что от меня потребуется? - осторожно поинтересовался я. - Мне не придется целовать младенцев?

- Конечно, нет, тупица ты беспросветный.

- Я слышал, что предвыборные кампании в основном состоят из целования младенцев.

- Да, но целовать их должен бедняга кандидат. Ты будешь ходить по домам и агитировать жителей за Медяка, больше от тебя ничего не потребуется.

- Тогда можете на меня положиться. С этой задачей я справлюсь. Старина Медяк! - сказал я, растрогавшись. - Встреча с ним согреет мне душу, ну, и все такое.

- Душу и все такое ты сможешь согреть уже сегодня. Он на день приезжает в Лондон и хочет с тобой пообедать.

- Ух ты! Прекрасно. В котором часу?

- В полвторого.