— Не бери в голову, Степаныч. Просто… просто хочется иногда поговорить с умным человеком.

Коля иронически хмыкнул.

— С собой?

— Нет. С комиссаром. Я как-то рассказывал тебе о своем мастере в ПТУ. Знаешь, я бы хотел тебя и Мишку с ним познакомить. Увидели бы сами, что это за человек.

— Годится, — сказал Коля серьезно, — не пройдет и двух лет, как мечта твоя исполнится.

Они рассмеялись. Из умывальной выскочил Мишка, зябко потирая красные от холодной воды руки. В черных кудрях сверкали капли воды.

— О чем смеетесь, товарищи? — спросил он, усаживаясь рядом с друзьями на табуретку.

— Иван хочет познакомить нас со своим комиссаром, — сказал Коля.

— Я готов. Когда?

— Так всего… через два годика.

Вопреки Ваниному ожиданию, Мишка не засмеялся. Он сунул кисти под мышки и философски изрек:

— Два года, воины, — это вам не воробей чирикнул. Сквозь них еще пройти надо, не теряя лица.

— Сквозь? А обойти? — спросил Ваня.

— Попробуй.

Кстати, дорогой комиссар, совсем запамятовал представить вам моих новых друзей: Колю Степанова и Мишку Лозовского. Я познакомился с ними на пересыльном пункте. Не знаете, что это? Попытаюсь объяснить…

Представьте себе типичную для пятидесятых годов двухэтажную казарму желтого цвета с неимоверным количеством подсобных помещений: гаражи, ларьки, медчасть и прочее. Перед желтым зданием плац, расчерченный белыми линиями и кругами для строевых занятий. Из райвоенкоматов города новобранцы прибывают сюда на автобусах или электричках, а из других областей и республик по железной дороге.

Когда прибывает очередная партия, строгий плац превращается в громадный вокзал: многолюдье, толчея, разноголосица… но при этом — в вокзал с четким порядком. При всем гаме и толчее народ движется группами и в определенную сторону. Все это напоминает некий механизм с огромным количеством шестеренок, существующих независимо друг от друга, но выполняющих строго определенные роли.