Чем меньше оставалось пива, тем чудеснее казался ему окружающий мир. Пиво удалось, нечего сказать. Сусло он готовил в пластмассовом ведерке для мусора. А потом, разливая готовое пиво по бутылкам, Уилт иногда добавлял водочки – для градуса. Близняшки все время вопили, визжали, хохотали (громче всего, когда кто-то из них шлепался с качелей), и весь этот невообразимый шум страшно раздражал. Но после трех бутылочек он вроде как утихал и уже не выделялся на общем фоне. А сегодня вечером вообще стояла благодатная тишина. Ева увела девчонок на балет в надежде, что раннее воздействие музыки Стравинского поможет Саманте стать второй Анной Павловой, в чем Уилт здорово сомневался. Саманте в самый раз каратэ заниматься. Какой там Стравинский! Но разве ей докажешь? Самому Уилту больше по вкусу Моцарт и джаз-диксиленд. Такую эклектику Ева не понимала. Иногда Уилт пользовался этим и незаметно для нее подсовывал вместо фортепианной сонаты джаз 20х годов. Первое она обожала, второе – терпеть не могла.

Но в такой вечер не хотелось гонять магнитофон. Было приятно просто сидеть в беседке, Думать о том, что завтра выходной… Если Даже девчонки разбудят его в пять утра, можно поваляться в постели до десяти.

Уилт уже было откупорил четвертую бутылку, но вдруг заметил женскую фигуру на деревянном балкончике мансарды. Отставив пиво в сторону, он принялся нашаривать бинокль. Ева как-то купила его, чтобы разглядывать птичек. Спрятавшись за розовый куст, он навел бинокль на фигурку и тут же забыл про пиво. Его вниманием полностью завладела мисс Ирмгард Мюллер. Она пыталась рассмотреть, что делается за пределами сада, но мешали деревья Уилту, спрятавшемуся внизу, открывался великолепный вид на ее ноги. «Стройные ножки… – подумал он. – Нет! Поразительно стройные ножки. А какие бедра! – Бинокль скользнул выше. – Белая блузка туго обтягивает грудь… мечта, а не грудь… выше… так, лицо!..» Бинокль застыл. Вот тебе и «чертова квартирантка»! Мисс Мюллер… да нет, Ирмгард… была не просто смазливой девушкой!