Она нашла их на шлюпочной палубе. Локхарт и Джессика о чем-то шептались. Миссис Сэндикот остановилась и стала прислушиваться. Они так редко говорили друг с другом в ее присутствии, что ей было любопытно узнать, о чем они могут разговаривать наедине. То, что она услышала, одновременно и обрадовало ее, но и вызвало у нее тревожные чувства.

— О, Локхарт!

— О, Джессика!

— Ты такой замечательный!

— Ты тоже.

— Ты правда так думаешь?

— Конечно.

— О, Локхарт!

— О, Джессика!

Под сияющей луной и сверкающим взором миссис Сэндикот они заключили друг друга в объятия и Локхарт задумался, что делать дальше. Джессика предложила выход:

— Поцелуй меня, дорогой.

— Куда? — спросил Локхарт.

— Сюда, — Джессика подставила губы.

— Сюда? — спросил Локхарт. — Правда, сюда?

Миссис Сэндикот, стоявшая в тени спасательной шлюпки, оцепенела. Она не могла видеть происходящее, но то, что она только что услышала, показалось ей отвратительным. Одно из двух: или ее будущий зять был умственно неполноценным, или же ее собственная дочь была сексуально куда более опытна — а, по мнению миссис Сэндикот, более развращена, — нежели она предполагала. Миссис Сэндикот мысленно разразилась проклятиями в адрес этих негодных монахинь. Последовавшие слова Локхарта подтвердили ее худшие опасения:

— А в этом нет ничего плохого?

— О, милый, ты так романтичен, — прошептала Джессика, — так романтичен.

Миссис Сэндикот была настроена вовсе не романтически. Она вышла из тени и обрушилась на Джессику и Локхарта, отпрянувших друг от друга при ее появлении.

— Ну, хватит, — заявила она. — Когда поженитесь, можете делать что хотите, а до тех пор моей дочери не пристало заниматься на палубе Бог знает чем. К тому же вас могут увидеть.

Джессика и Локхарт в изумлении уставились на нее. Наступившее молчание первой нарушила Джессика: