Флоуз прошел в кабинет, порылся в ящиках секретера и возвратился с фотографией Локхарта, сделанной, когда ему было десять лет. Балстрод с сомнением изучал ее.

— Он сильно изменился с тех пор, — заметил адвокат.

— На мой взгляд, нет, — ответил Флоуз, — а мне лучше знать. Он всегда был таким тощим и выглядел как деревенщина.

— Да, и к тому же с практической точки зрения его просто не существует, — сказал доктор Мэгрю. — Он не зарегистрирован в Национальной службе здравоохранения, и, если он когда-нибудь заболеет, я предвижу серьезные трудности с получением лечения.

— Он за всю жизнь не болел и дня, — возразил Флоуз. — Более здоровущего типа и представить себе трудно.

— Но с ним может произойти какой-нибудь несчастный случай, — высказал предположение Балстрод. Старик с сомнением покачал головой.

— На это нельзя и надеяться. Додд свидетель, этот парень знает, как действовать в неприятных ситуациях. Слышали поговорку, что лучший лесник получается из браконьера? — Балстрод и доктор Мэгрю подтвердили, что слышали. — Так вот, с Доддом все наоборот. Он тот лесник, из которого получится лучший браконьер, — продолжал Флоуз, — он и ублюдка воспитал так же. Когда этот парень окажется за границей, на двадцать миль вокруг него никто не будет в безопасности.

— Кстати, о загранице, — вставил Балстрод, который, будучи законником, не хотел ничего знать о противозаконных выходках Локхарта. — Куда бы вы хотели отправиться?

— Куда-нибудь к югу от Суэца, — ответил Флоуз, представление которого о Киплинге тоже не соответствовало действительности. — Все детали я оставляю на ваше усмотрение.

Три недели спустя Локхарт и его дед покидали Флоуз-Холл в старинном экипаже, который Флоуз-старший использовал для церемониальных выездов. Он остерегался автомобилей, как и вообще всех этих современных нововведений. Додд правил, а позади экипажа был привязан сундук, которым Флоуз воспользовался последний раз в 1910 году, отправляясь в Калькутту.