Когда лошади, стуча копытами по металлическому настилу, отъезжали от поместья, сердце Локхарта было переполнено ожиданиями чего-то необычайного. Это было его первым путешествием, и оно вело Локхарта в тот мир, который он до сих пор представлял себе только по воспоминаниям деда и силой собственного воображения. Поездом они добрались вначале от Гексама до Ньюкастла, а потом дальше, до Лондона и Саутгемптона. Флоуз все это время жаловался, что железные дороги не те, какими они были сорок лет назад, а Локхарт с удивлением открывал для себя, что, оказывается, не у всех женщин бывает растительность на лице и варикозные вены. К тому времени, когда они добрались до теплохода, старый Флоуз был усилиями билетных контролеров измотан до такой степени, что ему уже не единожды казалось, будто он снова в Калькутте. С огромными трудностями и без всякой проверки паспорта его подняли по трапу на теплоход и там проводили вниз в каюту.

— Я буду обедать здесь, в покоях, — заявил он стюарду. — Мальчик перекусит что-нибудь наверху.

Стюард посмотрел на «мальчика» и решил не пытаться доказывать, что каюта — не покои и что времена, когда пассажиры могли заказывать обеды в каюту, уже давно в прошлом.

— В 19-й у нас какой-то старый чудак, — поделился он потом наблюдением с одной из стюардесс, — жуть какой старый и странный. Не удивлюсь, если окажется, что ему доводилось плавать еще на «Титанике».

— Я думала, все, кто там был, утонули, — сказала стюардесса.

Но у стюарда было на этот счет свое мнение:

— Не все. Клянусь чем хочешь, этот старый педик там уцелел. А его красномордый внучок — он как будто с луны свалился. И смотрит так, что мне бы не хотелось иметь с ним дело.

Когда вечером «Лудлоу Кастл» выходил через Солентский пролив

Сказать, что Локхарт Флоуз влюбился с первого взгляда, значило бы не сказать ничего. Он с головой рухнул в нахлынувшее на него чувство.