Чекко быстро вышел из церкви, и поначалу ему вроде бы стало легче, оттого что он отплатил святому. Чекко обошелся с ним, как с ростовщиком, который хотел взять с него больше положенного.

«На, подавись!» — говорят ему и в лицо швыряют последний золотой, да так, что кровь заливает ростовщику глаза. Но тот не отвечает ударом на удар, а лишь нагибается, чтобы подобрать монету. Так же поступил и Святой Марк.

Он схватил цехин рыбака, хотя перед тем лишил его сыновей. Он принял дар, брошенный ему с ненавистью. Стерпел бы такое человек порядочный? Что за ничтожество этот Святой Марк — трусливый, мстительный!

Но самому Чекко Святой Марк и не думал мстить. Видно, рад был и благодарил за то, что получил монету. Он взял ее, притворившись, что дар преподнесен ему благочестиво.

Стоя на паперти собора, Чекко увидел, как два церковных служителя торопливо прошли мимо него.

— Вода все прибывает и прибывает, вот напасть! — сказал один из них.

— Что случилось? — спросил Чекко.

— Вода в склепе. Она поднялась на фут за последние минуты.

Когда Чекко спустился с лестницы, он заметил небольшую лужицу на площади у нижней ступени. Это была морская вода, долетевшая сюда в виде брызг от самой пристани возле Пьяцетты.

Чекко удивился, что вода в лагуне поднялась так высоко, и поспешил к берегу, где у него оставалась лодка. Все выглядело так же, как и до его ухода, лишь море резко надвинулось на берег. Вода перехлестывала широким потоком целых пять пристаней, хотя сильного ветра не было. На набережной образовались лужи с морской водою, каналы набухли, так что приходилось закрывать дверцы лодочных сараев. Небо, как и море, было сплошь серым.

У Чекко даже в мыслях не было, что может разразиться страшная буря. Ни о чем подобном ему и думать не хотелось. Святой Марк позволил его сыновьям беспричинно погибнуть, ведь, собственно говоря, шторма-то и не было. Но Чекко решил посмотреть, что будет дальше. Он сел возле лодки и стал ждать.