На пороге стояла его племянница Джейн.

Племянница лорда Эмсворта была третьей по красоте девушкой в Шропшире. В целом ее наружность напоминала розу росистым утром, и можно было предположить, что у лорда Эмсворта, первейшего ценителя роз, при взгляде на нее сильно забьется сердце.

Этого не случилось. Сердце, правда, отреагировало, но не забилось, а упало. Он имел четкий и устоявшийся взгляд на розы. Он предпочитал розы без таких плотно сжатых губ и решительного подбородка. Ему не нравилось и когда на него смотрят как на нечто отвратительное и мерзкое, найденное под плоским камнем.

Бедняга теперь полностью осознал свое положение. Под магическими чарами Уиффи он на время мог прогнать из своей головы мысли о том, что скажет Джейн, услышав плохую новость; но теперь, когда она стала подходить к нему, медленно и зловеще — такой прием был характерен для многих его родственниц, — он понял, что ему уготовано, и его душа втянулась внутрь, как улитка, которую посыпали солью.

Он хорошо помнил, что Джейн — дочь его сестры Шарлотты, а многие беспристрастные судьи находили, что леди Шарлотта еще более твердый орешек, чем леди Констанция или его младшая сестра Джулия. Он до сих пор вздрагивал, вспоминая слова, которые Шарлотта говорила ему в свое время; и, опасливо взирая на Джейн, он не имел никакого основания предполагать, что она не унаследовала от матери добрую порцию ее бурного темперамента.

Девушка сразу перешла к делу. Ее мать, вспомнил лорд Эмсворт, всегда поступала так же.

— Я хотела бы получить от вас объяснение, дядя Кларенс.

Лорд Эмсворт с несчастным видом откашлялся.

— Объяснение, моя дорогая?

— Вот именно, объяснение.

— Ах, объяснение? А, да. Э… насчет чего?

— Вы прекрасно знаете насчет чего. Насчет должности управляющего. Тетя Констанция говорит, что вы изменили свое решение. Это так?