— Со знакомством, — торопливо прохрипел дядя Браля, опрокинул рюмку и припал к винегрету.

— Ну, давай, теперь выкладывай.

«У любви, как у пташки крылья!..» — надсаживался телевизор.

— Не помешает? — крикнул Миша. — А то, может, прикрутим?

— Ммм, — я украдкой огляделся.

Волосатое ухо подобревшего дяди Брали сторожко пасло телевизор.

— Ничего, — сказал я. — Обойдемся.

— Значит, поездил? — спросил Миша. — Понасмотрелся. Ну, и как там… погода?

— Погода там нельзя сказать, чтобы… — начал я.

— А здесь — просто удивительно, что творилось. — сказал Миша. — Ну Крым и Крым.

— До половины октября в пиджаках ходили, — поддержал его Бдымов.

— Точно. До половины, — сказал Миша. — Восемнадцать градусов в тени. Думали уж — совсем зимы не будет.

— Я в Гагры собирался, — наклонился ко мне Бдымов. — И вдруг по радио слышу — в Гаграх похолодание. В Гаграх! Представляете? Вот вам игра природы! Фантастика!

— Выходит, погода там ерундовая, — подвел итог Миша. — Зато фруктов, наверное, поели?

— Да уж фруктов, само собой, — встрепенулся я. — Уж фруктов…

— А нас здесь виноградом завалили, — сказал Миша, взглядом приглашая окружающих подтвердить. — Просто наводнение виноградное. Ходили по нему, можно сказать.

— Я в Гагры собрался, — толкнул меня в бок Бдымов. — Думаю: а леший с ним, с похолоданием — хоть на фрукты попаду. Когда гляжу — а здесь и виноград, и груши…

— Во груши! — показал Миша, сложив вместе два десятикилограммовых кулака. — Рубль двадцать за кило. А виноград — пятьдесят копеек.

— Двадцать пять, — сказала Мишина жена.

— По двадцать пять не было, — возразил Миша.

— Вот не люблю, когда не знаешь, а суешься спорить, — взвинтилась Мишина жена. — Если я сама покупала. Возле рыбного магазина. Можем сейчас пойти к рыбному и спросить. Там продавщица — свидетельница.