Это заведение было самым маленьким из всех, где мне доводилось учиться. Автостоянка представляла собой подковообразную площадку вдвое меньше поля для игры в мини-футбол – въезд, выезд и густые заросли кустарника вокруг. Корпус школы имел вид невзрачной трехэтажной коробки с плоской крышей и большой парадной дверью. Конечно, в шестидесятые, пятидесятые или когда там построили это здание, оно смотрелось вполне современно, но теперь превратилось в безликий серый куб, неотличимый от других, слишком старый, чтобы выглядеть новым, слишком новый, чтобы считаться старым. Если бы Грегсон вдруг выпустил Нас прогуляться по улицам, нам пришлось бы крушить все на своем пути только ради того, чтобы найти обратную дорогу.

Здание вообще не походило на школу, а скорее наводило на мысль о нескольких переделанных квартирах, библиотеке или о чем-то подобном. Грегсон как-то раз поведал, что прежде в этом корпусе размещалась поликлиника, однако четыре года назад муниципальные власти переместили пациентов – кашляющих стариков и орущих детей – в новенькое, сияюшее чистотой отделение всего в полумиле отсюда, на той же улице. С тех пор здание переходило из рук в руки, пока Грегсон с коллегами не выкупили его под перевоспитание таких дебилов, как мы.

На первом этаже помимо класса, куда нас сперва завели, размещалась еще одна классная комната, поменьше, одновременно выполнявшая роль столовой, за ней – кухонька, душевая, чулан для метел, кладовка и несколько комнаток разного назначения со стороны черного хода.

Далее Грегсон провел нас по второму этажу, где располгались спальни учителей, после чего мы поднялись на третий. Комнаты преподов нам не показали, но я сразу был готов поспорить на свою колоду голландской порнушки, что условия у них наверняка получше, чем в наших «апартаментах».