— Не смогу. Как ты догадался?

— Тогда — Юкрич, как всегда, был справедлив и благоразумен — ты угостишь меня сегодня обедом. — На мгновение он приободрился при мысли о таком удачном компромиссе, но тут же снова помрачнел. — Когда я думаю — сказал он — о тех деньгах, что спрятаны внутри этого малодушного пескаря, мне хочется плакать. Плакать, дитя мое, как маленький ребенок. Никогда он мне не нравился — и глаз у него дурной, и волосы завивает… Никогда не доверяй мужчине с завитой прической, старина!

Юкрич был среди нас не единственным пессимистом. Прошло две недели, а Тэдди Викс оставался цел и невредим, не считая легкого насморка, да и от того избавился за два дня. По общему мнению негодующего синдиката, положение становилось отчаянным. Не было никаких признаков, что вложенный нами огромный капитал обещает принести прибыль. А тем временем нужно было покупать еду, платить квартирным хозяйкам и пополнять запасы табака. Чтение утренней газеты превратилось в очень грустное занятие.

По всему земному шару, как ежедневно сообщали информированные источники, происходили всевозможные несчастные случаи — происходили практически с каждым, кроме Тэдди Викса. Фермеров в штате Миннесота перемалывало жатками, индийских крестьян перекусывали пополам крокодилы; от Филадельфии до Сан-Франциско на головы прохожим с небоскребов ежечасно летели железные балки; а уж рыбой и колбасой не травились только те, кто еще прежде успел свалиться со скалы, врезаться в стену на автомобиле, оступиться в канализационный люк или легкомысленно почистить заряженный револьвер, полагая, что он не заряжен. Казалось, что по искалеченному миру одиноко разгуливает Тэдди Викс, в целости и сохранности, пышущий здоровьем. Такие мрачные, беспросветные, безвыходные положения, такую иронию судьбы любят описывать авторы русских романов. Конечно, я не мог винить Юкрича за то, что он решился действовать сам. Я жалел только, что ему не повезло и великолепный план провалился.