— Нет.

— А сто двадцать?

— Тоже нет.

— А какие есть?

— Только сапожные остались

— Давай сапожные… Ё! Куда делись гвозди?

— Да пропили же давно, товарищ лейтенант.

— Точно в УИРе говорили: Строить и никаких гвоздей! Ладно. Лопаты есть?

— Какие?

— Военные, балбес! Копать здесь! А я пока схожу, узнаю, где надо…

Что касается меня, я бы лучше бетон принимал. Хоть какая-то польза. Да и безопасней. Не люблю копать — вечно что-то случается.

Недавно от нечего делать стенки котлована ровняли, до блеска, а потом оказалось, что он был вырыт на два метра левее. А там, где мы рыли, было радиоактивное захоронение такой интенсивности, что рота сразу — без двух бойцов, а подполковник, начальник строительства — без двух звездочек. Кстати, при копке стенка обвалилась. Нас спрашивают, сообщили ли они об этом командиру. А мы отвечает: «Откопаем, скажем». А зачем его теперь откапывать, если его звания лишили?

Или по приказу другого чудика копали траншею, наткнулись на высоковольтный кабель. Рота осталась без двух рук и трех ног, а офицерское общежитие — без света на неделю.

Или вот соседняя рота месяц назад аварию по утечке окислителя ракетного топлива

Опять же насчет уборки. На прошлой неделе наша часть степь приводила в порядок. Ну, там чтобы тюльпаны в одну сторону смотрели и чтобы пыль аккуратно утоптана была. Ну не всю степь, конечно, а так, только ту зону, которую приезжавшая комиссия из Генштаба могла обозреть из «газиков». Заодно снесли пару геодезических трикапунктов. Помнится, потом начальник участка возмущался: «Принесли ко мне, говорят, что нашли. Мне же не железки эти нужны, а точное место, где они стояли».