Я пошел на свое рабочее место — вагончик электриков и неожиданно наткнулся на Кочкуру. «Однако, — подумал я, когда сдавалась гауптвахта, ему еще оставалось сидеть там двое суток». Как бы отвечая на мои мысли, он сказал:

— За три пачки «Примы» за меня там один

13 площадка — брошенный старт для запуска ракет — был центром неформального общения Байконура, в каком-то роде диссидентским гнездом. Он был громаден — в три-четыре раза больше обычных стартов. Немудрено, что ракета, запущенная с него в семидесятых годах, (по слухам, на Луну, а может и того дальше) недалеко улетела — до ближайшей казармы. При этом убила при взрыве сотню человек, из них — 3–4 генералов, до десятка полковников. После аварии проект забросили, все самое ценное сняли и оставили на поругание охране. Поскольку только под землей было 12 многокилометровых этажей, поживиться было чем. Жалко, что к моему призыву (1981 год) почти все, что можно было вынести — вынесли, все, что можно выпить — выпили, все, что можно было сломать — сломали. Но вскоре до старта добрался стройбат, и тут такое началось! В подземных этажах поселились дезертиры, спившиеся гражданские строители и другая шушера. Время от времени взводам

Грело весеннее солнце Казахстана, то там, то сям валялась сломанная или брошенная техника, пахло тюльпанами и горелым гудроном.

— Кстати, — сказал Кочкура, — башенный кран не украли, а взяли попользоваться дембиля с соседней части. С моей наводки. Думаю — только освобожусь — и тут же работай! А им

— Да брось, Кочкура, нам до дембиля полгода париться, еще несколько запусков увидим.

— Не будем спорить, старт сегодня часов в семь, посмотрим.

Глава пятая

Преддверие подземелий

— Смутно что-то помню с похмелья: лимон с ножками. А дочка плачет: ты зачем канарейку в чай выдавил?