Заметив меня, он крикнул: «Закрой дверь, весь кайф выпустишь» и пригласил сесть. Преодолевая приступы тошноты, я сказал:

— Товарищ прапорщик, прикажите, чтобы прекратили красить.

— А что, кумар знатный, краска-то на ацетоне, пятый раз красят, насладиться не могу. — Он крикнул молодым и те быстро свернулись.

— Сколько посылок на сегодня?

Старшина покопался в извещениях.

— Три.

— Значит, суммарно где-то штук 30 уже, — задумчиво протянул я. — Получается, каждая пятая дурочка в ответ на мои письма шлет подарки. Хороший выход.

— Пишут, пишут. Почему они только сигареты, сало да

— Товарищ прапорщик, не могу же я написать, что доблестному защитнику Родины нужна водка или

— Что это за любовь? Одни слова. — Старшина согнул корку хлеба пополам и энергичными поступательными движениями пальца показал, как он понимает любовь. — Напиши, чтобы приезжали сюда. Мол, герою Союза для поправки здоровья нужен женский уход. — Он тем же пальцем пробил банку сгущенки и, не отрываясь, вылил ее в рот. После чего сытно рыгнул и подал ее мне. — Это тебе на чай.

Я залил в банку чаю и отхлебнул глоток:

— Одна потенциально согласна — городская да молодая, романтика играет. Приехать-то приедет, но даст ли это что-нибудь…

— Даст. Вот тебе еще десяток адресов, у молодого пополнения вытащил. Он вытащил из-под куска сала бланк почетной грамоты, на обратной стороне которой были написаны адреса.

— Да мне адреса не нужны. У меня новый поточный метод. Тыкаю на карте в любой небольшой городок, и посылаю туда письма.