Такое гнула мне эквилибри! Сплетались так — аж до нехватки духа, Что хер поймёшь, где ухо, а где брюхо… Ебал наощупь: крякнет — значит рот, Щелчок — пизда: вбирает кислород… А как затянет верхний фа-диез — То, стало быть, в срачельник я залез… Вот так приноровился в темноте… Не те уж годы…

(отпивает из бутыли)

Годы уж не те…

СТЕПАН

Чего же в темноте-то, Ваша милость?

БАРИН (допивает до дна и откупоривает новую)

А чтобы ночью часом не приснилась… И вот, когда преставилась старуха, То понял я, Степан, что дело глухо… В бордель приду — и полное расстройство! Всё на каргу своё спалил геройство… Со зла чуть не поджог тогда усадьбы! Останови у дуба… Мне… поссать бы…

(С трудом вылезает из кареты и долго мочится на ветвистый дуб.)

Сейчас… Поссу — и в путь… Ещё далёко?

СТЕПАН (себе под нос)

Зависит от мочи твоей притока…

(громко)

Ну что ж с того — преставилась старуха? Бывает на старуху и непруха… Вы, барин, избавляйтесь от кручины: В Явропу едем! Там в цене мужчины: Французишки — народец малохольный, И женский пол там страшно недовольный, Чтоб пыл унять нырнёт и под китайца…

БАРИН

Ох и поссал!!… Уж думал, лопнут яйца… А без яиц никак мне не годится: Как ни крути, а всё же — заграница!

(икая, грузно садится в карету)

Чего стоим? Поехали, ей-богу!