своя рубашка ближе к телу (но, правда, майка мне родней). Встаю, от горьких дум шатаясь. А ты свалилась в забытьи. И светлой памятью остались в коробке пуговки твои.

В ресторане

Жёлтой жижи миску дали с чёрной костью поперёк — словно розочку в бокале мне прислал покойный Блок. Антрекот — не из-под пресса ль? Растянулся до колен. С виду — ухо, что отрезал у себя же Ван-Гоген. Подошла одна из дур. Чаевые? Хер ей дал! В чае кто плывёт, как Тур, извините, Хейердал?

* * *

Промчалась машин кавалькада: Премьер или, может быть, спикер. Народу обоих не надо. Он лица безропотно вытер. Но всё же останутся пятна: Из луж столько грязи летело… И каждому стало понятно: Политика — грязное дело.