Держит западло весь мир и на бабьем подоле держаться хочет, О, будет облом», - и на греков наслал скарлатину. Ну и приспичили опаньки многим, про кайф позабыли. Стал тут Ахилл возникать, чуваков вызывая на сейшен. Ушлый мужик, отрывной, он просёк неприглядную правду И Агамемнона стал доставать на виду у братушек: «Дык, это ты, о Мирон, погубитель сынков неповинных! Вишь, ему девку слабо возвернуть. Обижаешь, начальник!» Ну и достал, докопался. Скривился вожак и проквакал: «Ладно, я девку отдам, но тебя в полный рост отымею: Приватизирую ту, что тебе обломилась в добычу». Забуксовала тусовка. Ахилл передёрнул плечами. «Не гоношись, - говорит, - отдаю тебе гёрлу охотно. Только теперь уж воюй без меня, а когда сыпанёшся, Сам перед пипл отвечай. Не слабо ли тебе тогда будет? Мне же отныне до фени все жалкие ваши потуги. Буду на хате сидеть и торчать, когда лохи-троянцы Вас без напряга небрежно и клёво замачивать станут». Так на базаре ахейском творилась крутая разборка.

Байка о клёвом мужике Олеге

Олег был фартовый и бодрый чувак, Он с лохами вечно бодался. Они доставали евойный ништяк, И он их мочил, напрягался. Однажды до лохов его понесло, Чтоб хаву надыбать у них и бухло. По лесу навстречу хиляет митёк, По виду - не очень надрался. Сквозь ёлы и палы он прёт поперёк. Немедля Олег прикопался: «Эй, сынку, редиской не будь, просеки И выдай: когда ж я отброшу коньки?»