* * * «А я в Гренобле мыкаюсь, - Я на цементной фабрике Заборчики цементные Прессую третий год…Я в прошлом был учителем ОРЛОВСКОЙ Прогимназии, - Кто я теперь, не ведаю, - Не стоит ворошить…Душа моя цементная Оцепенела, съежилась, Посплю, поем,- на фабрику И больше ничего.Пиши меня в счастливые, Парижский землячок!» * * * «Эй, господин над крышею! - Чуть слышный альт надтреснутый По ветру долетел.У берегов Австралии Уж третьи сутки треплется Наш старый пароход…Компания голландская, Матросы африканские, А я, псаломщик пензенский, Здесь поваром служу…Ох, надоело, миленький!Хоть сыт, хоть койка мягкая, - Но стражду, как Иона, я Во чреве у кита…Нет ли в Париже, батюшка, Какой-нибудь работишки?Я в русской типографии Готов хоть пол мести, Лишь бы из брюха тесного, Железно-иноземного, К своим опять попасть…» * * * Со всех сторон доносятся Звенящие, скрипящие Ночные голоса…Козлов, как лось затравленный, Метнулся вбок, попятился…Влез на трубу стремительно, Вниз головой просунулся, Скользнул в нутро мохнатое, И вот, как полагается В подобных сонных случаях, Проснулся весь в испарине, В своей знакомой комнате На пятом этаже.
