– Весь завтрашний день насмарку! – процедил сквозь зубы высокий, тонконогий Лодька Виноградов. Он стоял, опустив голову в белой панаме, и снимал облупившуюся от загара кожу с голой по локоть руки.

Демьян заложил руки за спину, опустил голову и нахмурил брови.

Ваня Сердечкин смотрел грустными глазами то на одного, то на другого из нас:

– Ладно, ребята, пусть!.. Раз не ценят, так пусть! Правда, ребята?

– Нет, не пусть! – сказал вдруг Демьян очень решительно. – Идемте! Я поговорю. Я докажу ему!

Мы направились к умывальникам.

Ростом наш звеньевой был самый маленький в отряде, но очень крепкий и такой солидный, что все его звали не Демой и, уж конечно, не Демкой, а только Демьяном.

Он ходил всегда огромными шагами, старался говорить басом и очень любил всякие мудреные выражения. Вот и теперь он шел впереди нас, словно метры отмеривал, и гудел себе под нос:

– Я поговорю! Я ему логически докажу!

Вожатый нашего отряда Яша наблюдал за порядком возле умывальников и время от времени останавливал тех, кто лез без очереди или норовил налить воды за воротник соседу. Демьян остановился, немного не доходя до него.

– Яш! – позвал он самым низким своим басом. – На минутку! Важное дело.

Яша подошел к звеньевому. Он был сильно загорелый, у него были черные курчавые волосы. В сумерках он сильно походил на негра.

– Яша, – снова заговорил Демьян, – я должен заявить тебе от всего звена: мы считаем, это нерационально.

– Что «нерационально»? – спросил вожатый, оглядываясь в сторону умывальников.

– Посылать наше звено на песок.

– Нерационально, говоришь?

– Ага! Посылать наше звено на песок – это все равно что инженеров заставлять работать грузчиками.

Яша скрестил на груди руки и уставился на Демьяна: