– Отнимать у четвертого звена ремонт для вашего удовольствия я не буду. Если четвертое звено само захочет с вами поменяться, тогда – другое дело.

Мы даже плечами пожали.

– «Само захочет»! Они не сумасшедшие.

Яша посмотрел на нас как-то искоса, и мне показалось, что он слегка улыбнулся.

– А вы поговорите. Вы люди умные. Докажите им, что даже такое дело как таскание песка, может быть интересным.

Яша смотрел на нас, почесывал переносицу и улыбался, прикрывая ладонью рот. Мы поняли, что больше разговаривать не о чем, и поплелись к умывальникам.

– Все шуточки! – тихо сказал Демьян.

Умывшись, мы пошли в дом. На крыльце Лодя Виноградов остановился и сказал:

– На такой большой лодке можно было бы не один, а два паруса поставить. Кливер, например…

– Завтра будет тебе «кливер»! – проворчал Демьян. – Будешь с носилками ходить и любоваться, как четвертое звено лодку корежит.

Конечно, о том, что четвертое покорежит лодку, Демьян просто так сказал, с досады, но все мы кивнули головами.

Лагерь наш стоял у самой реки, но на этом берегу, низком, поросшем ивами, песка не было. Его нужно было доставать на том берегу, где с высоких обрывов спускались большие осыпи. Чтобы принести носилки или ведро с песком, нужно было дойти до пешеходного мостика, который находился метрах в тридцати от границы лагеря, перейти через этот мостик и проделать такой же путь обратно. Я прикинул все это в уме, и меня тоска взяла.

– Демьян… – задумчиво сказал Лодька.

– Да?

– Может, поговоришь с ними? Чем черт не шутит…

– Наивный ты человек, Всеволод!

– А ты все-таки попробуй, разведи какую-нибудь дипломатию. Вот, мол, песок – это только с виду такое скучное дело; мол, это только сначала кажется, что ничего тут мудреного нет, а на самом деле…

– Что «на самом деле»?

– На самом деле… это… ну вообще чего-нибудь там… – Лодя помахал руками у себя перед носом и умолк.

– Сам не знаешь, а говоришь! – сказал Демьян.