– Оперативных, говоришь? – Брови Мухомора медленно поползли по лицу, и он изумленно взглянул на старшего опера поверх очков в стиле “а ля Познер”. – А разрешите поинтересоваться, в каком притоне вы собираетесь петь про эту… как ее… бандитскую Марусю?

– Это не бандитская Маруся, товарищ подполковник, – решительно возразил Дукалис, – а героически погибшая на своем посту сотрудница уголовного розыска. Сегодня Первое мая, праздник весны и труда… естественно, героического! Вот и песни подбираем соответствующие моменту.

– Какие-такие “соответствующие”? – попробовал возмутиться начальник райотдела. – Злых урок славите, товарищи?!

– Да что вы, Николай Александрович! Там же сказано: “Даже злые урки и те боялисьМурку”. И правильно боялись – она же в конце концов “зашухерила” всю тамошнюю малину, ОПГ [ОПГ – организованная преступная группировка] полностью в клетку помогла забить. Из песни слова не выкинешь… Только жаль, – тяжело вздохнул Дукалис, – что засветилась Мария Климова. Ну да времена иные были, богатого опыта старших товарищей недоставало. – Дукалис опять вздохнул и вопросительно взглянул на начальника, словно ища поддержки. – Вот я молодым и объясняю, как со спецконтингентом работать надо: не ходить в форме на встречу с агентурой, места для явок верные выбирать. Ну кто же со связниками встречается в навороченных ресторанах, при атом вырядившись в кожаную тужурку да с табельным оружием на поясе? А мы ошибки-то и анализируем.

– Вот я и говорю, – не сдавался Мухомор, поморщившись, словно от зубной боли, – что агентурная работа требует особого артистизма, такта, ответственности, чувства юмора наконец. А вы орете на весь райотдел. Не надо бы этого, а то, понимаешь, поймет кто неправильно…

– А мы одновременно к смотру строевой песни готовимся, – опять нашелся Дукалис. – Согласно последнему циркуляру номер… номер два ноля сто пятьдесят! Вот Рогов речевку и репетирует. А вы что, за этот циркуляр не расписывались?