8 апреля

Великий четверг. Полнолуние.

Сегодня нос вроде бы стал поменьше.

Мама вернулась от гинеколога злющая как черт.

Опять звонила Пандора. Я разрешил ей проведать больного, только сначала задернул в комнате все шторы. Целовались в темноте. На Пандоре были трусики ее матери, и она согласилась, чтобы я потрогал кружево по краям. Меня вообще-то больше интересовало кружево на бретельках лифчика, но Пандора заявила, что сначала нужно сдать экзамены.

Я, конечно, постарался втолковать ей, что сексуальное воздержание самым плачевным образом отражается на моей коже. А она сказала – если любишь, подождешь.

Если она меня любит – на фига ждать? Так ей и ответил. А она ускакала прочь: надо было положить трусики на место, пока мать с работы не вернулась.

Прыщей все больше. Насчитал тридцать восемь штук: двадцать восемь на лице, остальные на плечах.

9 апреля

Великая пятница

Вонючка Барри Кент растрепался по всей школе, что я нюхаю клей. У него тетка работает уборщицей в больнице. Прослышала про мое несчастье с приклеившимся носом и разболтала Барри. Паскудство. И почему медперсоналу позволяется разглашать тайны пациентов! Лично я считаю, что уборщицы должны вместе с врачами и сестрами давать клятву Гиппократа.

Маме все очертело. Целый день торчит дома, курит и вздыхает. По Би-би-си показывали передачу про то, как француженки рожают в воду. Очень познавательно. И сексуально! А мама взяла и переключила на другой канал, где выпендривался этот придурок Берни Уинтерс (

– А ну уматывай к себе и бесись там сколько влезет!

И с чего это мама впала в тоску? Отец тоже ни сном ни духом. У нее это началось после женской консультации.

Может, анализы плохие?

Корабль “Канберра” отплыл на Фолкленды с Клайвом Кентом на борту (старшим братцем вонючки Барри Кента).