Хорошо, что он споткнулся на одном имени (кто-то, занявший 16-е место в забеге на 350 метров в одном из предместий Багдада) и начал в отчаянии заламывать руки. Но память его не слушалась, не убоявшись похожих на пушечные ядра кулаков, которыми он стучал себя по лбу. Я воспользовался передышкой и, задав несколько банальных вопросов, выяснил, что он преподает физкультуру в одном из лицеев Плоешти, а на побережье слывет местной знаменитостью (года не проходит, чтобы он не спас несколько утопающих), что он не раз мог бы стать чемпионом, если бы не ослы, называвшие себя судьями.

— Ты живешь в отеле? — быстро спросил я, поскольку им вновь завладела спортивная тема.

— На кой черт! — ответил он. — Что я, пижон? За четверть цены, что мне стоил бы номер здесь, я веду шикарную жизнь в пансионате напротив. Одноместная комната, тишина как перед стартом, обслуживание на уровне… Вот это класс! Что скажешь о королеве?

Взглядом он указал в сторону, к я присвистнул от изумления. Женщина 25-30 лет выглядела прирожденной дамой… Нет, не то! В ней было столько величия, что казалось, все вокруг принадлежало ей. Я представил себе, что она идет не по ковру, а по волнам. Да! Этот балбес нашел точное слово — королева! Она была высокой. Как сказал бы Бодлер, все внушало мысль о высоте: и высокий лоб, и овальное удлиненное лицо, и тонкая шея, напоминающая портреты Модильяни, а ее кожа, наверное, способна была вызвать зависть у белого мрамора… Королева присела за столик, и некоторое время мы видели не ее, а находившегося при ней счастливца — мужчину, несколько странного и, бесспорно, неприятного из-за того, что он из кожи лез, , чтобы продемонстрировать свою изысканность с помощью плавных, томных жестов, которые, несомненно, долго разучивал перед зеркалом. Он был помельче ее, и весь его вид вызывал улыбку. Уши отвислые, нос тоненький, как будто для большего аристократизма его сплющили бельевой прищепкой, жиденькая и кругленькая, как мячик, бородка почти скрывала рот, служивший соединительной линией между ушами. В общем, гармонии в его лице явно недоставало. Исключение составлял лоб, на удивление широкий для человека с густой шевелюрой.