— По своей натуре я достаточно любезен, но некоторые справки, к сожалению, давать не могу, — напуская туман, ответил я.

Он отпрянул и уставился на меня как на крокодила:

— Я только хотел узнать, приехал ли один человек… Это запрещено?

Он все еще не понимал, что происходит. Но когда я увидел, как его лоб покрывается испариной, то не стал дальше ломать комедию и как можно спокойнее объяснил, что портье, скоро, видимо, вернется. Ей-богу, его растерянность тронула меня. Он стал бормотать какие-то извинения и при этом без конца улыбался. В ответ я протянул ему руку и назвал свое имя, надеясь, что парень почувствует под собой твердую почву. Но Раду Стоян, так его звали, по-прежнему стоял как пришибленный. Самым лучшим выходом из создавшегося положения было ретироваться, что я и сделал.

Вновь появившись в гостиной, я сразу подвергся абордажной атаке. Передо мной как столб возник Дан Ионеску! Я невольно напрягся и правой рукой преградил ему дорогу. Дан перехватил мою руку и пришел в некоторое замешательство от твердости стальных мускулов.

— Ну что, сударь, — начал он со смехом, — не мог сразу сказать, что ты журналист? Читал твои спортивные обозрения. Правда, давненько не вижу твое имя в газетах.

Парень был прав. Я действительно написал несколько материалов, получивших отклик в мире спорта, но они привели к неожиданному конфликту с весьма известными и уважаемыми людьми. Непонятый, я гордо ушел из спортивной журналистики. Пусть других, решил я тогда, осыпают бранью на улице и караулят за углом, а я по горло сыт таким удовольствием… Лед был сломлен. Мы устроились в двух креслах, стоявших на самом видном месте, и заговорили о спорте. Дан оказался настоящей ходячей энциклопедией. Прожужжал мне все уши именами, цифрами, результатами, чемпионатами, прогнозами, мировыми, олимпийскими, школьными и дворовыми рекордами. Все, что он знал, представлялось ему жизненно важным для всего человечества, и он обрушил на меня поток информации, воображая, видимо, что, если бы я его не встретил, счастье моей жизни было бы неполным.