В доне Петрини не иссякали подъем и лихость. Он несколько раз порывался пригласить за наш стол аристократическую пару — Сильвию Костин и Андрея Дориана. У тех происходившее в гостиной, видимо, вызывало отвращение. Это лишь раззадоривало сицилийца. Он в конце концов не вытерпел, поднялся из-за столa, но сразу же наткнулся на господина Марино. Тот как из-под земли вырос. Витиеватые извинения с обеих сторон прозвучали на итальянском языке, затем последовало несколько банальных фраз тоже на итальянском (я немного понимаю этот язык). Дои Петрини пригласил соотечественника за наш стол. Марино окинул всех взглядом, и его лицо исказилось гримасой усмешки, презрения, отвращения и ужаса одновременно. Бесцветным голосом он отклонил приглашение. Весь его облик навевал чувство чего-то потустороннего.

— Я знаю этого типа, — прошептал мне Пауль Соран. — Кажется, я его где-то видел, причем недавно, но не могу вспомнить точно, где и когда. На расстоянии чувствую его враждебность. Кто бы это мог быть, черт возьми?

Я отвернулся от Марино и стал следить за сицилийцем, который так преуспел за столом наших двух аристократов, что был приглашен присесть. Через некоторое время из-за nauiero стола поднялся и Пауль Соран.

— Увы, — извинился он, — должен вас ненадолго покинуть. Не хочу при этом уподобляться синьору Петрини.

Мы остались сидеть с открытым ртом. Пауль Соран поправил галстук и непринужденной походкой направился к «благородному» столику. Церемонно склонился к учительнице, и та, к моему изумлегшю, одарила его дружеской улыбкой. Выходит, они уже знакомы. Тогда почему он к ней раньше не подошел?.. Зачем ждал столько примени?

— Как актер он хорош? — спросил я Дана.

— Необычайно… зал тает от его чар…

— Тогда почему он выступает в эстрадном театре? Почему в другой не берут? Из-за образования, что ли?

— Совершенно верно, — сказал Дан. — Но я слышал, он ведет переговоры с одним из знаменитейших театров комедии. Осенью с эстрадой будет покончено!