Лишь в конце ужина я заметил, что аскетизм троицы был притворным. Быть может, я бы и сам так поступил, не будь золотоносного прогнозa погоды. У ребят явно денег было не в избытке, и они боялись, что счет окажется неприятным сюрпризом. Чтобы проверить свои подозрения, я тихо попросил кельнера принести пару бутылок вина экстра-класса. Кельнер воспринял мой заказ как личное счастье и немедленно притащил две бутылки старого мурфатларского

Потом Дан начал было рассказывать эпизоды из своей жизни пляжного спасателя, но, осознав, вероятно, что на фоне Пауля Сорана и дона Петрини будет выглядеть бледно, быстро утих, грустно заметив в заключение: «Вечно тонут одни пожилые женщины, редко когда помоложе, и все, абсолютно все, вместо того чтобы поблагодарить, ждут, что ты упадешь перед ними на колени…» 'Тет-а-тет он стал развивать мне очередную сверхценную идею: все люди одинаковы, каждый может стать кем угодно, все зависит от воли и честолюбия. Вот он, например, добился своего без всякой поддержки. «Тебе меня опасаться нечего, — шептал он мне на ухо. — Меня в капусте нашли. Ни папы, ни мамы, ни брата, ни сестры, никого. Кто-то подобрал меня на ступенях церкви и отнес в приют». Потом, видимо, он жалел о своей откровенности и каждый раз, встречаясь со мной взглядoм, стискивал зубы.

Сдержанный и на удивление безразличный к выпивке, Раду тоже проронил несколько путаных слов о салонном детстве и тоскливой юности, о блестящем аттестате, получив который он четыре года был студентом Коммерческой академии. По ходу рассказа то и дело он издавал восклицания, выдававшие либо огорчение, либо разочарование. Казалось, он противился какому-то несправедливому приговору, сжимал кулаки, но уже через мгновение его вновь охватывало смирение, и тогда его красота особенно бросалась в глаза. При том он все время не переставал исподтишка следить за входом в отель.