Игра, как известно, тихая. Люди сидят, уткнувшись в разлинованный листок, и палят из воображаемых пушек в воображаемые корабли. «А — восемь», «де — три», «ве — один»…

Леше везло. Он успел потопить половину Валькиного линкора, два Валькиных эсминца, полтора крейсера Пятитонки, а сам потерял только один эсминец. Корабли у него были расположены исключительно удачно.

Но тут начался спор. Из-за «же — шесть». Пятитонка заявил, что один раз уже бил по этому квадрату и что Леша, мол, тогда сказал, будто попадания нет, а сейчас выясняется, что «же — шесть» — часть крейсера. Если каждый начнет обманывать…

Валька сначала взял сторону Пятитонки, потом сторону Леши, потом — снова Пятитонки, потом накинулся на обоих.

Костя выглянул на шум раз, другой, попробовал унять спорщиков.

Куда там! Тогда, набрав в легкие воздух, он гаркнул так, что стекла зазвенели:

— Тихо!

Приятели умолкли, с опаской глянули вверх: они ждали со стороны Кости нового взрыва.

Но Костя неожиданно сказал плачущим голосом:

— Леша… Ребята, милые… Неужели нельзя тише? Ведь диплом…

И отошел от окна.

— Ладно, не будем, — виновато произнес Леша и предложил: — Айда на улицу.

Часа через полтора Леша вернулся с Валькой, Пятитонкой и еще двумя ребятами. Все говорили полушепотом, ходили на цыпочках, без топота полезли на чердак.

Чем они там занялись, Костя не знал: главное — не шумят.

Но вот над его головой заскребли лопаты.

Потом с равномерностью маятника стал раскачиваться провод с электрической лампочкой.

Потом мимо окна пролетело подвешенное на веревке лукошко и звучно шлепнулось о землю.

Потом пролетело еще лукошко.

Потом в комнату проник острый, щекочущий ноздри неприятный запах.

Костя не выдержал, перевесился через подоконник, крикнул: