— Для тебя путешествие начнется с недели в карцере, — сказал Сланк. — На хлебе и воде. Поспишь немного в обществе крыс. А если это не исправит твоего отношения к работе, ты еще разок отведаешь кнута Малыша Дика — только на этот раз он уже не будет таким добрым.

Сланк свирепо оглядел палубу.

— Ну, кто еще хочет удрать? — спросил он. Матросы, отводя глаза, принялись за работу.

— Полагаю, никто, — сказал Сланк. — А теперь уберите эту гниду с глаз моих.

Когда стонущего матроса подняли и утащили, Сланк снова посмотрел на тех, кто занимался трапом.

— Приготовились! — крикнул он. — Поднимай!

Матросы напряглись, крякнули, и трап, оторвавшись от пристани, пополз на корабль. Сланк приказал отдать швартовы. Нос корабля, увлекаемый приливом, начало медленно разворачивать прочь от пристани. Корабль отчалил.

Питер взглянул на девочку. Она по-прежнему смотрела на него. Если бы не ее предупреждение, это его ногу обвил бы кнут и это его, избитого, сейчас утащили бы в карцер. Питер едва заметно кивнул девочке. Он не знал, как еще ее поблагодарить.

Девочка кивнула в ответ. Лицо ее было серьезным, но в глазах блеснул веселый огонек. А потом, к удивлению Питера, она подобрала юбки и спустилась с кормовой надстройки на палубу.

Дородная женщина перегнулась через поручни и закричала ей вслед:

— Мисс Молли! Мисс Молли!

Но девочка не обратила на нее никакого внимания. Она подошла к Питеру.

Тот выпрямился, стараясь казаться повыше. Оказалось, они все-таки одного роста.

— Хотел нас покинуть, да? — спросила девочка.

— Не понимаю, о чем ты, — отрезал Питер.

— Да ну? — улыбнувшись, переспросила она.

— Ну да.

— Тогда хорошо, — сказала девочка. — Ведь просто позор — пропустить путешествие на таком чудесном корабле, как «Гдетотам».

Дородная женщина, перегнувшаяся через поручни, фыркнула, словно раздраженная кошка: