В это время из-за колючих кустов нависающего над дорожкой шиповника показалась супердевочка Уля.

– Здрасьте, – сказала Уля, удивленно глядя на Пашку, – вот ты, оказывается, где. – Тут она увидела на дорожке удаляющуюся фигуру лысого. – А вот, оказывается, где подлый трус и мелкий мошенник, выманивающий папины штопоры и чужие мамины брошки у некоторых неразумных детей. Эй, дяденька, ну-ка стойте! Ну-ка отдавайте обратно то, что выманили вчера у Пашки!

Уши лысого сделали разворот.

– Кхе-кхе-кхе, – ответил он Уле, корча ей затылком гримасы, – а ты меня догони! Догонишь, отдаю тебе вилки, штопор и брошку твоей ненаглядной мамочки. Не догонишь – всё оставляю себе. Только кишка тонка догнать чемпиона мира по запутыванию следов и уходу от любого вида погони!

– Значит, говорите: тонка? – ответила хвастуну Ульяна. – А вот мы сейчас посмотрим, тонка или не тонка. – И супердевочка Уля Ляпина бросилась догонять лысого.

Лысый бежал вприпрыжку, нахрюкивая на бегу мелодию из кинофильма «Неуловимые мстители». Белый шар его головы, удерживаясь на веревочке шеи, летел от преследуемого отдельно – видимо, придавая лысому дополнительную подъемную силу. Уле хорошо было слышно, как усталый вечерний ветер полощется у него в ушах и брякает пиратской серьгой. Еще она слышала за собой вялый топот подошв Моржова и пересвистывание его ноздрей.

Первые минуты погони расстояние потихонечку уменьшалось. Уля ведь была супердевочка, а какая нормальная супердевочка не захочет потягаться с нахалом, который утверждает хвастливо, что он чемпион мира по уходу от любого преследования.

«Знаем мы таких чемпионов, – усмехалась на бегу Уля. – Папа тоже вот однажды поспорил с дядей Игорем на моем дне рождения, что дотянется левой ногой через спину до своего правого уха. Потом два месяца с радикулитом лежал, а до уха так и не дотянулся».

Они бежали по широкой дорожке, которая с четырех сторон окружала деревянный забор, охраняющий будущее строительство большого кооперативного гаража на пятьсот машин. Лысый добежал до угла, глумливо помахал Уле ручкой и, развернувшись на девяносто градусов, пропал за поворотом дорожки. Когда Уля добежала до поворота, лысый был уже далеко. Он двигался стремительными прыжками, как какой-нибудь гигантский кузнечик, сбежавший из съемочного павильона голливудской кинофабрики грёз.