Как у него тогда горело лицо! И какой это вообще странный парень: на уроках математики спит, а на географии из него прямо искры сыплются.

- Ох, ослепнуть бы твоей матери! - разволновалась Ашхен. - Восток? Какой Восток? Что там есть такого?

- Что? Тигры - те, что живут в снегу, - по - прежнему смеясь, продолжала Шушик и оглянулась на Ашота.

А тот стоял, хмуря брови. Он понимал, что девочка над ним посмеивается.

Ашхен кто - то окликнул, и она, поцеловав Шушик в щеку, ушла, так, конечно, ничего и не поняв. Ребята двинулись дальше.

Но не успели они сделать и ста шагов, как позади себя услышали голос своего сверстника, курда Асо.

- Ты куда? - кричал он на своего пса. - Ах, дохлятина! А за овцами кто глядеть будет?

Но собака упрямо бежала за хозяином.

- А ты куда, Асо? - спросил Ашот.

- В село. Сахару в лавке купить, спичек.

Асо, сын пастуха Авдала, родился на одной из горных дорог во время кочевки скота. В горах и вырос, бродя с отцом вслед за стадами. Он знал только свое село да два - три соседних, а о том, что такое город, и понятия не имел. Впрочем, и в село - то Асо ходил редко, разве только за табаком для отца и какими-нибудь мелочами из лавки.

В дни поздней осени мальчик пригонял на заготовительный пункт овец.

Ему было четырнадцать лет. На бронзовом, обожженном солнцем лице, как угли, горели черные, жаркие глаза. Отцовский колоз - курдский войлочный колпак, обернутый шелковым шарфом, - покрывал его голову, бахрома небрежно спускалась на высокий красивый лоб, на уши. Другой шелковый шарф, старенький, вытертый, стягивал вместо пояса тонкую талию мальчика. Одет был Асо в аба - безрукавку из грубого домотканого сукна - и в широкие полосатые шаровары.

В этом курдском национальном наряде пастушок любил появляться в селе. Один только он так одевался в Айгедзоре, и ему нравилось, что все на него смотрят.

- Ну и хорошо! - обрадовался Гагик. - Пойдем вместе!