Дорога вывела ребят из ущелья на ребро горного кряжа, нисходившего к Араратской долине, и горизонт стал сразу широким - широким.

Оглянувшись, они увидели вдали, s ущелье, у слияния двух сбегающих с гор бешеных речек, красные крыши новых строений молочной фермы.

Ущелье было тут так узко, что камень, сорвавшийся с высоких, уходящих в небо вершин, грохоча, скатывался вниз к самым хлевам фермы и останавливался, только ударившись о какую-нибудь стенку. Склоны гор, поднимающихся от зимовья вверх, к покрытым снегом кряжам, голы, серы, обожжены солнцем. Ниже, вплоть до самой Араратской долины, растительность выглядит еще более жалкой. А еще ниже горы сменяются рядами голых холмов. Только на берегах ручьев, протекающих между холмами, появляются некоторые признаки жизни - сады, посевы. Все остальное - щебень, кишащий змеями.

Но, когда переведешь взгляд с этих холмов дальше, на долину реки Араке, все ласкает глаз, радует сердце.

Начиная от Джульфы, где Араке вступает в каменистые глубокие ущелья, и до самых Октемберянских холмов - на протяжении двухсот километров - долина покрыта садами, виноградниками, плантациями «белого золота». А по другую сторону долины, до облаков и даже выше облаков - до самой небесной сини, - поднимаются величественные вершины обоих Араратов - Большого и Малого. Их склоны одеты в златотканые наряды, а главы покрыты белоснежными шапками.

Ребята застыли, пораженные чудесным пейзажем, а влюбленный в природу Ашот, казалось, совсем забыл и о себе и о других..

Но вот он опомнился, обернулся к товарищам и сказал, как всегда, веско и твердо:

- Вернуться в такой день в село - значит, потерять многое. Давайте свернем немного в сторону. Я поведу вас к диким козам.