— Это на пионерском сборе поручили — помогать одиноким людям, у кого родные погибли на фронте, отважно сражаясь за Родину, — стала объяснять Красная Шапочка. Вроде бы она объясняла всё верно, как говорили на сборе. Но почему-то, когда говорили на сборе, эти же самые слова звучали по-другому. А сейчас... Сейчас Белая Шапочка, слушая подружку, ощущала неловкость. Но Красная Шапочка этого не замечала: — Вот мы и взяли шефство. Тимуровская работа, — продолжала она.

Старая женщина усмехнулась. Даже не усмехнулась, фыркнула острым, похожим на пирамидку носом так, что на нём дрогнули очки, которые она надела, перед тем как стала рыться в буфете.

— И долго вы будете работать?

— Не знаем, — ответила Красная Шапочка. — Сколько скажут.

Белая Шапочка тихонько толкнула её в бок. Сначала развыступалась, а теперь и вовсе! Всё-таки не очень удобно прийти помогать человеку и сразу же сказать ему, что и пришли-то потому, что прислали, и помогать-то будем, пока велят. Поэтому она проговорила несмело:

— Мы будем... сколько Вам будет нужно... Мы и в магазин можем... И вообще...

Старая женщина нашла наконец то, что искала в ящике, — рецепт. Некоторое время постояла, раздумывая, а потом опять подошла к буфету, достала из другого ящика кошелёк, медленно отсчитала деньги:

— Ну, ладно, коли так, сходите в аптеку, а то страх божий надоело одалживаться, — сказала она непонятно.

Красная Шапочка взяла рецепт и деньги, и девочки двинулись к дверям, но старая женщина кивнула на Красную Шапочку:

— Ты сходи, а она, — указала она на Белую, — пусть останется.

«Боится, мы утащим её несчастные деньги», — обиженно подумала Белая Шапочка. Ей очень не хотелось оставаться одной в чужом доме с этой неприветливой старухой, но она не посмела возразить, тем более, что её бойкая подружка уже успела выскочить из комнаты и быстро протопала сапожками по коридору. Гулко хлопнули входные двери, и квартира снова застыла в тишине.