В это время, завистливо поглядывая на шумливую группу офицеров, проходил мимо невысокий ростом, худощавый человек, в кителе со следами снятых недавно погонов на плечах. Черные усы и седые виски привлекали к нему внимание своим контрастом. По выправке он был явно кавалерист.

— Измайлов! — удивленно вскрикнул полковник. — Капитан Измайлов, дружище!..

Человек с черными усами недоверчиво взглянул на полковника, затем быстро зашагал к нему, и они молча обнялись. Полковник и тот, кого он назвал Измайловым, минуты две, радостно улыбаясь, хлопали друг друга по спинам, жали и трясли один другому руки и, наконец, успокоились.

Офицеры узнали, что капитан Измайлов — старый приятель полковника. Незадолго до февральской революции тысяча девятьсот семнадцатого года они служили вместе в царской армии в одном полку.

Выяснив, что Измайлов и полковник старые однополчане, офицеры пригласили капитана присоединиться к их компании.

Так Измайлов узнал о чудесной традиции, установившейся среди группы демобилизованных после Великой Отечественной войны советских офицеров. Молодые люди скромно говорили, что они, по всей видимости, не первые и не последние в этом.

Уйдя летом 1946 года из рядов армии, чтобы снова заняться мирным трудом, группа ленинградцев, командиров артиллерийского полка, сговорилась собираться раз в году в сквере у театра имени А. С. Пушкина. Собирались без приглашений и оповещений двадцать пятого июня, в день, когда закончилась их служба в полку, с которым дошли до Берлина.

Приходили и приезжали, иногда из далеких городов, все, кто мог. Встречались в условленном месте в один и тот же час, потом шли в ресторан, обедали, поднимали бокалы за дружбу, за свой полк, вспоминали походы и товарищей. Затем расходились до встречи в следующем году.

— Может, это не по возрасту, напоминает школьников! — сказал полковник. — Но двадцать пятого июня, собираясь вместе, мы чувствуем себя в родном полку.