Солдаты попросили прочитать еще раз. Матрос улыбнулся.
— Доходит?..
— Дай подержать! — Измайлов протянул руку,
— Подержи!
Прочитав про себя, Измайлов вернул листок матросу.
— Чтобы никто ни гугу! Могила! — погрозил матрос пальцем, свернул листок в несколько перегибов до прежнего крохотного объема и сунул его обратно в спичечный коробок.
Солдаты глядели на черноморца с восхищением.
Это была первая листовка, которую Измайлов держал в руках.
После ему приходилось читать много других, более сильных по содержанию и более важных, но ни одна из них не могла произвести на него такого глубокого впечатления, как та, которую показал ему матрос-черноморец в конце тысяча девятьсот шестнадцатого года.
Мужественные, суровые слова «Марсельезы» запали в душу Измайлова и раз навсегда определили его жизненный путь солдата-революционера.
ДВА ГРЕНАДЕРА
Весной тысяча девятьсот шестнадцатого года под прикрытием Черноморского флота русские высадили десант в Малой Азии, у турецкого города Ризе.
Солдат и офицеров перебросили на берег на плашкоутах — длинных, на вид неуклюжих, но очень удобных для десантных операций баркасах.
Лошадей опускали с кораблей прямо в море. Широкие полосы из плотного брезента проходили под животами лошадей у передних и задних ног и скреплялись над спинами животных тонким тросом с крючком. Получалось нечто вроде лямок, на которых лошади повисали над палубой корабля, как только кран захватывал крючок с тросом и приподнимал груз кверху.
Судовая команда быстро переносила краном лошадей за борт корабля, в воду. Брезентовые лямки под брюхом животных опускались вниз, и лошади, почуяв свободу от стеснявших пут, плыли к берегу. А там уже поджидали их кавалеристы.