Одиннадцать часов…

Последний час уходящего года корабли лавировали между айсбергами, мерцавшими призрачным светом. Воздух над океаном жил своей обычной беспокойной жизнью. Множество птиц кружило низко над мачтами, как бы стараясь получше разглядеть неведомых пришельцев.

Внезапно повалил густой мокрый снег. Вахтенный офицер идущего впереди «Востока» расставил вдоль бортов матросов. Они прислушивались, не зашумят ли где-нибудь поблизости волны, разбивающиеся о невидимую за снежной пеленой ледяную громаду. В тишине ясно слышались резкие крики пингвинов.

Снег облеплял паруса мокрыми хлопьями. Чтобы стряхнуть его, корабли временами резко поворачивали в сторону, и парусина полоскалась, потеряв ветер.

Матросы вспоминали далекую Россию, где, может быть, в эту новогоднюю ночь вот так же кружится белый хоровод и снежинки ложатся на ели, на крыши, под которыми теплятся огни. Родина, милая родина…

Но вот на палубе «Востока» глухо рявкнула пушка и взвилась ракета. Где-то поблизости тотчас отозвался пушечным выстрелом «Мирный». Приближалась полночь. Сосульки срывались с обмерзшей снасти и, звеня, разбивались о палубу.

За праздничным столом моряки в парадных мундирах сдвинули стаканы с горячим пуншем. Начальник ледовой экспедиции сказал короткую речь. Он напомнил, что Россия послала моряков в самые негостеприимные воды мира, что цель трудна и путь опасен.

— Пожелаем же друг другу счастливо окончить предлежащее нам плавание и снова увидеть любезное отечество наше. С Новым, тысяча восемьсот двадцатым годом!

И каждый перенесся мыслью в другое полушарие, туда, где родные и друзья поднимают бокалы за них, ушедших в море. Удастся ли маленькой эскадре со славой вернуться к родным берегам из этого царства льдов и бурь или подстережет ее гибель в темной пучине…