— Да если он и окажется здесь, захочет ли он за ними отправиться, Борис-то…

— Ах, кабы явился!..

— Если да кабы, да во рту росли грибы, — злился пьяно Саша. — Ничего этого не будет. Ничего здесь у нас не изменится, надо это по-ни-мать!

— Если б Борис…

— Да нет никаких Лукоморских Витязей и никакого Бориса тоже нет и не будет! Сказки это!

Борис чувствовал, что если он назовется, то все вокруг и в его здешней судьбе изменится, но желание обратить на себя внимание, простое тщеславие пересилило вдруг благоразумие:

— Почему не будет? Разве у вас нет Борисов? Я Борис…

— Борис? — привскочил даже Саша. — Точно Борис?

— Точно Борис, — самодовольно, радуясь и удивляясь его изумлению ответил Борис. Два мужика сразу шарахнулись в сторону и исчезли, размылись в тумане. А по очереди пронесся, прошелестел гул, сплетаясь в слова, стучавшие в голове и отдававшиеся в душе и сердце.

— Борис!

— Бори-и-ис!

— БОРИС!

— Борис?!

— Сам Борис? Лично?

— Борис, Борис, Борис, борись, борись, борись…

— Станет он!..

— Да и с кем?..

— Ему тоже, небось, приказывают, раз он здеся…

— Точно, раз послали, он и явился…

— По доброй-то воле кто к нам явится!

— Эт-то точно!

— Да кто ему приказать может? Чудаки! Это же БОРИС!

— Борис!..

— БОРИС!..

— Царь Борис!

— Царь Борис — победитель крыс!

— Борис! Борис — победитель крыс!

— Победитель!..

— Победитель по-древнегречески звучит как Александр.

— А вовсе не Борис.

— Царь у нас Александр, а вовсе не Борис.