Это был не какой-нибудь старый, замшелый замок, а совсем новый, незадолго до того построенный. Уж так он был хорош, что великий князь киевский, Ярослав Владимирович, не удержался, похвалился перед своей княгиней:

— А что, Ингегерда, небось у твоего отца, короля Олафа, в вашей стране Норвегии, нету таких хором?

Княгиня на это ответила:

— Может, ещё получше есть!

Нет, — сказал Ярослав, — лучше не бывает!

Замок был нарядный, весь полосатый: розовая полоса, красная полоса — кирпич и камень. По второму этажу опоясывала его крытая галерея — сени, а над сенями-то златоверхий терем. С того высокого терема можно было обозреть весь город, как стлался он по склонам горы.

Замок был твёрдо покрыт крышей: уж дождевым каплям его не пронзить. В окнах, в деревянных резных оконницах, вставлены круглые прозрачные стёкла — сквозь них всё видать, а ветер не дует. И было в замке сухо, тепло и светло. А внутри-то все стены разукрашены росписью, а полы-то из поливных плиток, зелёных и жёлтых, и поверх ещё коврами устлано. Уж так-то всё одно к одному пышно устроено, вовек не налюбуешься.

Вокруг хором было множество служб — погреба, и медуши, и скотницы, и бани, а позади хором сад, и в нём плодовые деревья и ягодные кусты. И всё вместе было огорожено высокой стеной с крепкими воротами.

Перед замком была площадь, а на ней построенный по княжьему Ярославову велению соборный храм — София — с тринадцатью главами.