— Вот бы нам найти княжну, — говорит отец. — Получить бы награду. Я бы тогда новую лопату купил да ребятам по прянику.
Аниска опять посмотрела на Анну Ярославну, а та нахмурилась, ногой топнула — молчи!
Аниска опустила глаза, молчит, а маленький Пантелеймонушка дёргает отца за рубаху и пищит:
— У нас гостья!
Посмотрел отец, увидел Анну Ярославну. Она стоит, вся пунцовая от волнения. Платье на ней по зелёному полю золотыми травами, алая шапочка опушена соболем, на пальце перстенёк. Уж если это не княжна, так какие же они бывают.
Подошёл отец, хотел её взять за руку, домой отвести, а она упирается, кусаться вздумала.
Аниска плачет:
— Да это же Анка, моя подружка. Не трожь её!
Изловчился отец, поднял Анну Ярославну, понёс. Хорошо, что уж вечер настал, никто им на улицах не встретился, не увидел, как несёт мужик на руках княжну, а она брыкается, царапает ему лицо и верещит, как поросёнок.
Наконец она устала кричать и биться, нахмурила брови и говорит тихим голосом:
— А вот я на тебя князю-батюшке пожалуюсь. Знаешь, что он с тобой сделает?
— Не знаю, — говорит Анискин отец, а у самого мурашки по спине пробежали.
— Не знаешь? — говорит Анна Ярославна. — А вот погоди, узнаешь!
Тут ему так стало страшно, что он поскорей принёс её в замок и сдал страже, а сам убежал. Награду не стал спрашивать. И за то спасибо, что самого в яму не посадили.
Няньки-мамки, чихая и кашляя — в яме-то было сыро, — окружили Анну Ярославну, полезли целовать ей ручки и плечики, принялись расспрашивать, что же с ней приключилось Но она не пожелала рассказывать и притворилась, что хочет спать.
Глава пятая
ТРИ ЖЕНИХА
