— Пертинакс.

«Перти, петри, и не выговоришь, но понять можно — по нашему будто Петруша». Аниска тоже показала себе на грудь:

— Аниска.

— Анике, — повторил Петруша, сел рядом с ней на пол, снял с ноги голубой башмак и протягивает Аниске. Она примерила — ну прямо по ней. Он ей второй подаёт.

Тут Анна Ярославна возвратилась от княгини, увидела, как они рядышком сидят, прищурила глаза, плечиком дёрнула, одним уголком рта усмехнулась и проговорила:

— Ай да Аниска! Мне французский король пажа прислал, чтобы он мне прислуживал, а он, вишь, тебе угодить старается?! Надели на тебя цветное платье, ты уж думаешь, что сама стала княжна.

Аниска в ответ вздохнула и говорит:

— Если я тебе не угодила, прошу прощенья. А лучше отпусти меня домой. Там без меня хозяйничать некому.

Анна Ярославна кинулась ей на шею, целует, уговаривает:

— Ну вот глупая какая! Уж сразу и обиделась. А я тебя никуда от себя не отпущу. Будем вместе, неразлучные, из одной мисочки есть, на одной кроватке спать. Чего ты дома не видела?

На этом и помирились.

Глава восьмая

СБОРЫ

нягиня-матушка порешила, что до границы Анну Ярославну будет сопровождать большая свита. А от границы та свита обратно возвратится, и уж в самую Францию поедут с княжной только Амальфея Никитишна и Аниска. Вот стали их готовить в дальнюю дорогу. Стали их спешно обучать французскому языку, чтобы они могли там объясняться, а не хлопали глазами, как деревянные.

Анна Ярославна уж так-то хорошо учится по-французски — няньки-мамки даже все удивляются.