Анна Ярославна прижалась к плетню, а за чудовищем второе такое ж горбатое шлёпает плоскими пятками А каждая пятка большая, что твой каравай, — вот такой ширины, вот такой вышины. И вдруг оно как посмотрит на Анну Ярославну! А она как взвизгнет и бросилась в переулок.

Бежала, бежала и выбежала на торговую площадь. Тут в палатках иноземные купцы торгуют заморскими товарами шелками, парчами, прозрачными муслинами. Иноземных-то купцов много, а своих ещё больше.

Златокузнецы разложили пряжки, цепочки, кольца. Портные швецы развесили плащи да епанчи. У кузнецов мечи да кольчуги..

Анну Ярославну этими товарами не соблазнишь. В княжий замок купцы ещё получше приносят. А посреди площади мальчишечка на верхушке высокого шеста пляшет. Такого она ещё не видала. Ох, страшно смотреть. Уж он пляшет, пляшет, то одну ногу подымет, то другую, то на голову ста нет, а с шеста не падает. Вот чудеса!

Вдруг что-то мокрое и шершавое защекотало ей шею Оглянулась, а это бурый медведь обнюхивает её. Она отскочила, а поводырь смеётся над ней, говорит:

— Чего ж ты встрепенулась? Не в лесу с Топтыгиным повстречалась, мой Мишка ручной и в носу кольцо — небось не укусит!

— Так я и испугалась твоего облезлого медведя! — гордо ответила Анна Ярославна, а сама отошла, не стала смотреть, что Мишка показывает, как ребята горох воруют, а бабы вальками бельё бьют.

А за ней чей-то голос выпевает:

— А вот сочни медовые, пироги подовые! С луком, с перцем, с собачьим сердцем! Везли перец из-за моря, по дороге рассыпали, рыбы его поглотали, птицы его поклевали, малая толика мне досталась. Эй, налетай, хватай-расхватывай! Надкусишь пирог — пальчики оближешь, второй попросишь!