Таня лежит, положив руки под голову, и смотрит то на бледное небо, то на синюю в крапинках рубаху возницы, дяди Егора.

Она устала, ей все надоело; скорее бы приехать!..

Тане кажется, что она выехала из дому давным-давно, а прошло только два дня. Два дня, как их провожали друзья, и Андрей смотрел на Леночку не отрываясь и просил ее беречься и писать ему часто.

За эти дни Таня ехала немного пароходом, а теперь вот на телеге.

Надоело, вот она и сердится.

А Леночка, как будто так и надо, сидит, свесив ноги, чистенькая, аккуратная, смотрит по сторонам и все расспрашивает дядю Егора:

- А большой ли у вас колхоз? А какой у вас председатель? Много ли в деревне ребят?

И дядя Егор охотно ей все рассказывает. Он уже называет ее "Лена Павловна", а то и "дочка".

"Как это Лена умеет так быстро со всеми знакомиться?"

Телега катится с горки на горку, с горки на горку, полями, лугами, лесом, через горбатые мостики, по зеленой мураве, по белому песку. В гору лошади идут медленно, иногда останавливаются, тяжело поводя боками.

Тогда дядя Егор соскакивает на землю и говорит сочувственно:

- Эх, орлы! Остарели! Ну, война кончится, отдохнете! У нас раньше хорошие кони были, да тех мы в армию отдали, а эти, конечно...

Тут Лена тоже встает и идет пешком, а Таня остается лежать, из упрямства, оттого что надоело.

Зато под гору лошаденки бегут быстро. Чемоданы начинают подпрыгивать, что-то дребезжит, звякает.

Таня садится и крепко прижимает руки к животу.

- А то у меня кишки перемешиваются,- говорит она Лене.

Сейчас ночь, а совсем светло. Только свет какой-то особенный, зеленоватый. На светлом небе не видно звезд. И если бы не тишина вокруг, никто бы и не поверил, что это ночь.

Дорога идет лесом. От нависших еловых лап пахнет хвоей, терпкой смолой, и на ближних соснах отчетливо видна каждая веточка. Птицы не поют. Наверное, спят в теплых гнездышках, а одна, неугомонная, сообщает всей округе: "сплю-сплю". Ну и спи себе!.. А она вон, Чижик, не может спать, трясется на телеге.