- А это кто у вас? Еще сестра, что ли?

- Мама... только давно снято, девять лет тому назад.

Леночка смотрит в сторону, Власьевна понимает и не спрашивает больше о маме.

- А отец где?

- На фронте.

- Вот, вот, и у меня там двое.

Власьевна уходит и снова возвращается. В руках у нее два горшка огненных пышных гераней. Она ставит их на подоконники, и в комнате сразу делается нарядно.

Солнце уже встало из-за леса, острыми лучами бьет в окна, и цветы прозрачно пылают в лучах, как два небольших костра.

Но Тане не до красоты. Ей так хочется спать, что она то и дело таращит глаза и трет их кулаками. Леночка видит это, но, как всегда, неумолима.

- Сначала надо вымыться, переодеть белье, поесть, потом можешь спать.

И Тане приходится вымыться до пояса под смешным рукомойничком, переодеть белье, накинуть халатик.

- Пожалуйте кушать, чай готов,- зовет Власьевна.

В кухоньке тепло и уютно. Гудит печка. Шумит и свистит огромный самовар. Над чугуном с картошкой поднимается вкусный седой пар.

Таня ест рассыпчатую картошку, круто посоленную крупной солью, пьет горячий морковный чай, а в ушах у нее все время звучит: "пять, пять, спать, спать"; и домик начинает покачиваться, как телега на проселочной дороге. И она уже смутно слышит, как кто-то поднимает ее сильными руками, несет, укладывает на кровать и укрывает чем-то меховым и тяжелым.:

И Таня крепко засыпает на новом месте.

На горе

Таня просыпается. Солнце уже не заглядывает в комнату; оно ушло куда-то. Окна открыты, под легким ветром колышутся белые занавески. На тонком полотне вышита свадьба: кони с крутыми шеями и с хвостами, похожими на штопор; невеста с тоненькой-тоненькой талией, как песочные часы, и цветы в самых неожиданных местах: в зубах у коней, под ногами невесты и в облачном небе.

Лена спит, свернувшись комочком, на второй кровати.