“Кла-кла” — значит конный оловянный солдатик — кавалерист.

— Нет, — говорю.

— Дядя?

“Дядя” на его языке — это пеший солдатик — пехотинец.

— Нет! — торжествую я.

Долго думает… Я уже хочу раскрыть секрет, а он говорит вдруг:

— Биби.

Додумался все-таки, какой мелкий предмет, имеющийся в его обиходе, может скрываться в руке. Значит, мысль его уже работает, рыщет среди знакомых образов и названий, помнит их, перебирает в памяти, сопоставляет и пр.

Как шутят, когда еще не исполнилось двух лет

Играем с пластилином.

— Сделаем колбасу, — говорю.

Скатал ему из пластилина длинную колбаску. Игорь взял ее, раскрыл широко рот, делая вид, будто хочет откусить кусочек, а сам искоса, лукаво поглядывает на меня. Заметив, что моя рука невольно тянется, чтоб отнять у него эту “колбасу”, расплывается в улыбке.

А вот любимая его шутка. Берет со стола тарелку, поднимает над головой и делает вид, что хочет с размаху бросить на пол. Увидев у окружающих выражение ужаса на лице, громко смеется и, довольный своей шуткой, ставит тарелку на стол.

Самое длинное слово

Самое длинное слово у него — это “апельсин”. Но и его он произносит на свой лад.

Гуляли с ним во дворе. Он увидел на снегу брошенный кем-то кусочек апельсиновой кожуры, наклонился над ним, внимательно осмотрел и объявил во всеуслышание:

— Нипелин!

“Маня”

Помимо специфических детских слов вроде: “ава”, “типти”, “бай-бай”, “ням-ням” и слов, обозначаемых лишь первым слогом, у него есть и обычные, общеупотребляемые слова, которые он произносит, однако, на свой младенческий лад, упрощая трудные для него окончания. “Банка” у него — “баня”, “щетка” — “щоня”, а себя он называет почему-то “маня”.

Занимаемся с ним рисованием. Рисую ему автомобиль. Он берет карандаш, пририсовывает в переднем окне автомобиля вертикальную черточку. Говорит: “Папа”. Во втором окне рисует черточку поменьше. Говорит: “Мама”. Рядом с папой рисует маленькую закорючку. Говорит: “Маня”.