— А хорошо бы всегда так. Чтобы лето… Чтобы можно было идти, куда хочешь и плыть, куда хочешь, — сказал Юрка. — Я вот, когда вырасту, буду путешествовать. Год работать, год путешествовать.

— Всегда нельзя, — отозвался Петька. — Вырастешь — и все кончится. Я дальше седьмого класса учиться не буду. Пойду к рыбакам. Значит, и каникул у меня больше не будет.

— Ты же в летную школу хотел.

— Мало ли что хотел. Трудно матери. У меня вон Сенька — ему шесть лет всего.

— А может быть, мы на самом деле найдем что-нибудь, — сонным голосом проговорил Димка, — город старинный или… слоновую кость… Дадут премию. Тогда я в Закарпатье уеду, там фруктов полно…

— Я бы тоже уехал, — сказал Петька, — да разве с моими двинешься. Скучно у нас, ребята, в Усть-Каменске, верно? В других местах и люди какие-то другие. Читаешь книгу и видишь, все не так, лучше как-то, красивей. А вот о нас, например, можно бы книгу написать? Ну, про наш поселок, про нашу жизнь…

— Навряд ли… — ответил Юрка.

— И я думаю, что нет, — продолжал Петька. — Мы от всех на отшибе. Это так называется — город. А промышленности никакой, только рыба да лес. И пароходы — раз в неделю. И зима — полгода. А где это Закарпатье, Дим?

Но Димка не ответил. Он спал.

А Петька не мог спать. Он был не слишком разговорчив — дерзкий, упрямый Петька, — но сейчас он с особенной остротой почувствовал, что лето и тишина — все это временное. Еще год — и он перейдет в восьмой класс, но дальше учиться не станет, пойдет работать. И тогда уже каникул не будет. Петька рано научился думать. Он был горд и упрям.

— А в летную школу меня бы приняли, — говорил Петька. — У меня здоровье — сто процентов. Только туда после десятилетки принимают. А может, есть такие школы, что после семи классов?.. Слышишь, Юрка?