Но и Юрка уже спал. Он прижался щекой к горячему камню, и на лбу его выступили капли пота. Петька поднялся, взял черпак и принялся вычерпывать воду из лодки.

Ребята проспали часа полтора. Проснувшись, они увидели Петьку сидящим на камне. Около него болталась в воде связка рыбы.

— Клюет?

— Штук тридцать… Здорово клюет! На ужин уху сварим, только чистить сами будете.

— Сравнил! — возразил Димка. — Ловить — это удовольствие, а чистить — работа. Я бы тоже мог ловить сколько хочешь.

Петька свернул удочку.

— Надо плыть.

— А может быть, половим?

— Всю не выловишь, — степенно сказал Петька. — К вечеру нужно домой успеть, а то в другой раз не пустят. Отчаливай!

И снова медленно, вздрагивая под напором быстрого течения, потащилась вверх лодка, похожая на дольку апельсина.

Было уже часов шесть, когда из-за поворота показался остров. Он стоял посреди реки, огражденный барьером из камней. На дальнем конце его виднелся утес, по склону которого карабкались вверх точеные стволы сосен.

Вогнав лодку между камнями, ребята поднялись на вершину утеса. Он круто обрывался к воде. Река, плавно извиваясь, приносила к подножию утеса темную воду, но, поравнявшись с островом, река начинала играть золотыми искрами, а на закате она превращалась в широкую огненную ленту.

— Это будет наш остров, — сказал Юрка. — Мы назовем его Азоридой. Мы первые его открыли.

— Давайте ставить палатку, — распорядился Петька. — Поздно уже, домой пора. А завтра вернемся. Никто ее тут не возьмет.

Ребята спустились вниз и, сев в лодку, переплыли протоку. Димка остался у лодки. Юрка и Петька поднялись по откосу за еловыми лапами — на подстилку. На острове не было елей.