Люба слушала, не шелохнувшись.

— А потом, когда осталась одна, — продолжала Елена Никитична, — я поняла еще многое. Ох, и многое!.. — Она помолчала. — Ведь гонят врага, понимаешь, Люба! Гонят в хвост и в гриву! А пока они гонят врага, наша задача — раны залечивать… Пора нам из развалин вставать, пора. А самое главное — люди. Людей, не одни эти здания и заводы, людей мы поднимаем, пойми!.. А это нелегко — людей поднимать, будь уверена! Не всякому то дается. А ты — хныкать!

— А от тетки так и нет ничего? — несмело спросила Люба.

Заведующая поднялась, подошла к окну.

— Я и не жду. Хоть посылаю письма во все города, на розыск. Нет, больше не жду… Теперь здесь, в доме этом, вся моя жизнь, здесь для меня и фронт, и тыл, и семья, и все прочее…

Она вдруг распахнула окно, крикнула:

— Степан Степаныч! Кладовку проветрили, вымыли! Как с помидорами!

— Завтра закладывать! — ответил мужской голос.

Утром убирали с кустов помидоры. Работали Сима, Люба, сама Елена Никитична и огородник Степан Степанович. Несколько ребят из старшей группы помогали, укладывали помидоры в корзины.

Степан Степанович ползал между грядками, срывал помидоры и укладывал их на разостланную тряпку. Тряпку эту он волочил за собой по борозде, от куста к кусту. Люба не сразу поняла, что у огородника нет обеих ног. Зато руки — огромные, сильные, все время в движении. Широкие черные ладони рылись в земле, ошаривая свеклины, они же выдергивали морковь, срубали толстый капустный комель. С помощью рук, рывками, Степан Степанович передвигался по земле, только медали позвякивали на заношенном пиджаке.