Люба взяла аккорд, потом громко заиграла марш. Дверь распахнулась, и Таисья Григорьевна, невысокая, полногрудая, в серой вязаной кофточке и цветастом платке на плечах, ввела свою группу. Это были старшие ребята лет шести-семи. Группа благополучно продефилировала по комнате и уселась на маленьких стульчиках у стены. Потом вошла средняя группа — четырех-пятилетние. И, наконец, малыши.

Эти совсем не умели шагать под музыку, топтались на месте, оглядывались по сторонам. Кто-то зазевался, отстал, а карапуз, замыкающий шествие, споткнулся и хлопнулся на пол. Раздался оглушительный рев. Та самая Сима, «дитя войны», о которой говорила заведующая, бросилась поднимать и утешать малыша. Он все ревел, и, глядя на него, другие малыши тоже захныкали.

Когда порядок был восстановлен, выступила воспитательница средней группы, Лариса Павловна. Немолодая, лет сорока, женщина, худая, с увядшим лицом. Волосы — желтые, крашеные, уложенные в модную еще до войны прическу: косы венчиком вокруг головы. Черная шелковая блузка, юбка в клетку. Все модное, не сильно поношенное.

— Ребятки, — елейно, как показалось Любе, произнесла Лариса Павловна, — сейчас вы будете петь красивую музыку. Очень красивую музыку! Женя! Сколько раз говорила, не вертись! Тамара! Оставь Сеню! Любовь Михайловна, ребятки, наша новая воспитательница, сейчас будет играть на пианино, а вы, ребятки, будете петь. Внимание, ребятки!

Она шумно захлопала в ладоши. Люба заиграла специально разученную детскую песню. Воспитательницы подхватили, кое-кто из детишек робко шептал слова, но песня не ладилась. Большинство ребят молчало. Пришлось повторить хором слова, повторить их еще и еще раз… Слова ребята повторяли с удовольствием, даже смеялись на то, как медведь, «шагая через мост, наступил лисе на хвост». Но когда дело доходило до пения, все упорно молчали.