— Чего там смотреть?

Дарья Кирилловна придвинула к нему печенье.

— Зря ты так думаешь, — сказала она. — Это очень красивый старинный город, колыбель русского флота — Петр Первый строил там свои корабли. А в войну в Воронеже стали выпускать первые «катюши». Там родились замечательные поэты Кольцов и Никитин, работал Андрей Платонов, жил Иван Бунин. А такой поэт, как Мандельштам, провел в воронежской ссылке три года и написал свои лучшие стихи. Еще и благодаря ему Воронеж известен всему миру, во всяком случае тем, кого интересует настоящая поэзия. Вы слышали об Осипе Эмильевиче Мандельштаме?

Лешка кивнула.

— Его наша мама любит. И книжка его у нас на полке стоит.

— Я тоже его люблю. А вы сможете увидеть связанные с ним места, побродить по старым улочкам, там, где бывал он…

Ромка незаметно сморщил нос. Меньше всего ему хотелось без дела слоняться по каким-то неизвестным улочкам. А Дарья Кирилловна продолжала:

— Хоть город и был почти полностью разрушен войной, некоторые дома сохранились еще с петровских времен. Успенская церковь, например, которую не так давно отреставрировали. Я могу рассказать о Воронеже много интересного… — Она поймала удрученный Ромкин взгляд, и ее воодушевление спало. — Не буду, не волнуйтесь. Приедете и все сами увидите.

— Так говорите, там сохранились старинные дома? — с показной заинтересованностью спросил Ромка, чтобы загладить свою бестактность.

— Ну да, я же сказала.

— А в них, если поискать, если хорошо поискать, то можно что-нибудь найти…

— Ага, клады. Они там только тебя и дожидаются, — съехидничала Лешка и подмигнула Дарье Кирилловне. Но та ее не поддержала, а неожиданно серьезно кивнула.

— И клады тоже. Если хотите, я вам все-таки кое о чем расскажу. Об одном давнем и очень загадочном событии. Погодите. — Она встала. — Чтобы не быть голословной, я вам сейчас что-то покажу.