Дарья Кирилловна прошла в соседнюю комнату и через некоторое время вернулась со старым потертым конвертом.
— Это письмо сразу после войны прислала моей маме наша воронежская родственница тетя Сима. А надо сказать, что время то было очень трудное, жить было не на что, мы с мамой очень нуждались. И вдруг, представьте себе, она находит на улице толстую пачку денег, завернутую в простую газету. Это выглядело каким-то чудом, будто нам ее нарочно подбросили. Я уж не помню, сколько там их было, но довольно много. И поэтому часть из них мама отослала в Воронеж — тетя Сима бедствовала не меньше нашего. В этом письме она благодарит маму за денежный перевод. Я вам только кусочек зачту.
Дарья Кирилловна кашлянула и, достав из конверта пожелтевший от времени листок бумаги, пробежала его глазами.
— Вот, нашла. Слушайте.
«Представляешь, Верочка, мы тоже чуть не разбогатели, да, видно, не судьба. А дело было так. Коля мой вскапывал грядку на огороде и вдруг, слышу, зовет меня. Я к нему бегом, смотрю, а у него в руках банка железная от конфет прозрачных, от „Монпансье“, помнишь, как мы с тобой их любили? А в банке этой монет желтых немерено, похожих на царские червонцы. Но не успела я их как следует рассмотреть, посчитать и порадоваться, как, гляжу, к нам в огород соседка бежит, тетка Арина. Я Коле и говорю: „Спрячь, если она их увидит, вся округа будет о нашем кладе знать“. А было это, Верочка, аккурат 22 июня 1941 года».
— Война началась, — прошептала Лешка.
— Не мешай слушать. — Затаив дыхание, Ромка ждал, что будет дальше.
А Дарья Кирилловна продолжала:
«У нас в доме радио тогда еще не было, а тетка Арина его у себя только что прослушала. „Война!“ — кричит. Я о монетах этих тут же забыла, не до них мне стало, сама понимаешь. А потом мой Коля на фронт ушел, печку только переложил, очень уж она у нас дымила, да стены внутри дома покрасил. Надеялся, что скоро вернется, и все мы поначалу думали, что война долго не протянется. А сам без вести пропал, и придет ли когда домой? Верочка, я в таком отчаянии! Приезжай ко мне, мне очень-очень плохо».