Мы с мамой оглянулись и увидели строгую женщину, у которой были очень молодые и красивые волосы. Густые, немного вьющиеся, они были собраны сзади в тяжелый пучок.

Есть лица, которые совсем не напоминают о своем прошлом. А это как .бы все время напоминало.

- Не пора ли нам начинать? - спросила женщина.

И я сразу понял, что она тоже дирижирует - всем хором или одним только Виктором Макаровичем. Точно я в первый момент определить не сумел.

Почувствовав это, Виктор Макарович сообщил:

- Наш аккомпаниатор и дирижер! Маргарита Васильевна...

- Второй дирижер, - пояснила она. Словно хотела сказать: "Не нужно преувеличивать мои звания, потому что не в званиях дело!"

- А вот Миша хочет записаться в , наш хор, - сказал Виктор Макарович.

В отличие от него Маргарита Васильевна не воскликнула, что это прекрасно. Она удивленно спросила:

- Сейчас?! В часы репетиций?

- Но ведь нам же нетрудно его послушать? Остальные пусть еще отдохнут.

- Ну, если вы так считаете...

Маргарита Васильевна повернулась и пошла к Малому залу. Виктор Макарович догнал ее и стал на ходу не то извиняться, не то что-то доказывать. При этом он тайком, у нее за спиной, несколько раз махнул нам: дескать, не отставайте!

Мы вошли в Малый зал.

- Возьми себя в руки, - шепнула мама. И мне показалось, что я потерял голос.

Маргарита Васильевна села за рояль, который блестел, как черное зеркало. В его крышке я увидел свое лицо и лицо Виктора Макаровича. Мама стояла чуть-чуть в стороне, подчеркивая этим, что она меня только сопровождает.

Я подумал, что рояль в таком блестящем порядке, потому что за ним следит Маргарита Васильевна, у которой все было в порядке: и руки, и платье, и волосы.

- Значит, ты у нас - Миша? - сказал Виктор Макарович.

- Миша Кутусов.